«Я знаю, отчего я больна. На мне лежит большой грех. Я украла одежду, которую приготовили для похорон покойницы. Случилось это так. Я ездила на юг и там снимала комнату у одной женщины по имени Нина.
Квартировала я у нее каждое лето, и она всегда принимала меня как родную. По возрасту мы с ней были одногодки, и это тоже способствовало нашей дружбе. Мы писали друг другу письма, поздравляли открытками и телеграммами со всеми праздниками. Я ей высылала кедровые орехи, а она мне фрукты. Последние годы Нина не брала с меня деньги за постой, говорила, что копить деньги ей все равно не для кого. У нее не было дочери, а сын как уехал на север, так ни разу за 12 лет даже не позвонил.
А теперь я перехожу к главному, к тому, как я обокрала человека, который относился ко мне как к своей сестре.
За день до того, как это случилось, мы сидели с Ниной на кухне и пили чай с пирожками, которые она умела очень вкусно печь. Я спросила Нину, почему она такая грустная, а она мне говорит:
– Ты будешь смеяться, если я расскажу, или сочтешь меня ненормальной.
Я уговорила ее все-таки сказать, в чем дело. Оказывается, Нина почти каждый день на протяжении месяца видит во сне свои похороны. Видит деревянный крест и на нем дату своей смерти. Причем видит себя в гробу в поношенном ветхом платье.
– Из-за этого сна, – сказала Нина, – я пошла и купила себе страшно дорогое платье на смерть. Конечно, я понимаю, может быть, мой сон пустой, но я не хочу лежать в старье. Всю жизнь пахала как лошадь, хоть в гробу полежу в шикарном платье.
Нина пыталась улыбаться, но я видела на ее глазах слезы. Я стала ее утешать:
– Купила и купила, шут с ним, с этим платьем, пусть оно подольше лежит в шкафу! Живи, а то я к кому буду приезжать?
Но Нина сказала:
– Понимаешь, подруга. Дело в том, что во сне я видела дату смерти: нынешнее число и год. С одной стороны, я вроде здорова и не могу ни на что пожаловаться, а с другой стороны, скорее бы наступило завтрашнее число, чтобы уж об этом не думать. И вот еще что я видела, – встрепенулась Нина, – будто сынок мой Лешка дал мне телеграмму, что должен приехать ко мне. Это-то меня и утешает, телеграммы-то я ведь никакой не получала, значит, весь сон мой пустой!
Чтобы отвлечь ее от этих мыслей, я стала говорить о посторонних вещах. Мы выпили еще по одной чашке чая, и она предложила мне посмотреть ее “смертное платье”. Мне стало понятно, что отвлечь мне ее не удалось. Когда Нина достала из шкафа то, что она приготовила себе на смерть, у меня перехватило дыхание. Много лет я проработала в московской комиссионке и видела всякие наряды. Иногда фарцовщики приносили нам такую вещь, что и английской королеве не стыдно было бы надеть. Такие вещи мы оставляли и продавали клиентам особой категории за очень приличные деньги. Но та одежда, которую приготовила себе на смерть Нина, сразила меня наповал. Ткань была нежная на ощупь, она таинственно мерцала при электрическом свете. Наверное, именно такая ткань облекала царственное тело египетской царицы. Я никогда ничего подобного еще не видела. Как и всякая женщина, я мысленно примерила этот наряд на свою красивую фигуру и подумала: вот бы мне это платье! В тон этому платью были туфли, кстати, тоже моего размера. Нина показала украшение. Все это было на одной полке вместе со смертной одеждой. Не удержавшись, я спросила ее:
– А если не умрешь, продашь мне это платье, я тебе хорошо переплачу.
В ответ Нина покачала головой:
– Нет, подружка, ты разве не знаешь, что есть примета: смертное не надевают, иначе сами рано уберутся на тот свет.
На этом наш разговор закончился. Где-то через час раздался звонок в дверь, принесли телеграмму. В ней было сказано, что на следующий день, в два часа дня, приезжает Алексей, сын Нины. Тот, который не подавал о себе ни слуху ни духу целых 12 лет. Стоя с телеграммой, Нина растерянно повторяла, что ее сон начинает сбываться. Казалось, она меня не видела и не слышала. Кое-как я ее успокоила и часа через два, посмотрев новости, мы легли спать.
Она пожелала мне спокойной ночи, и это были ее последние слова.
Утром я обнаружила Нину, лежащую в своей постели с широко открытым ртом. Глаза ее смотрели прямо на меня. От страха меня пробрал понос. Пока я сидела в туалете, решила, что мне следует немедленно уехать, чтобы потом не доказывать в милиции, что я не виновата в ее скоропостижной смерти. Соседи не знали, что я у нее поселилась. Ее домик стоял в стороне, да и не ходили к ней соседи, во всяком случае, при мне этого не было ни разу.
Прежде чем уйти, я забрала ее смертный наряд вместе с туфлями и украшением. Даже комбинацию и новые трусики. В шкафу были деньги, их я тоже забрала. Я все честно рассказываю и надеюсь на то, что не наврежу себе своей искренностью, не настрою Вас против себя.
Я еще до дома не доехала, а уже стала во сне видеть Нину. Она ходила вокруг меня голая и укоряла меня за мой поступок.
Мне бы опомниться, вспомнить, что сон ее был вещим: и число и дата. Нужно было бы мне украденное отправить бандеролью назад, на ее адрес. Может быть, тогда не случилось бы со мной того, что вы видите перед собой. Еще не прошло и полгода, как я украла одежду для похорон, а меня можно собирать вслед за Ниной.
Никто меня не узнает, врачи не лечат меня, так как им непонятна природа моей болезни. Ставят общее заболевание. Дали мне первую группу инвалидности, и все.
Я так раскаиваюсь, так жалею о том, что случилось, что я натворила. Если я выздоровлю, то всю свою жизнь посвящу помощи людям.
Помогите мне остаться в живых, чтобы у меня было время для искупления своего греха».
А вот еще одна история:
«Попутал меня бес, украла я у своей кумы платок синий в красных розах, вытащила из ее узелка, приготовленного ею себе на смерть. Не знаю, зачем я это сделала. Кума пошла баню топить, я открыла шкаф, развязала узел, и мне понравился этот платок, будь он неладен. Сунула я его себе под кофту, а потом в посылке отправила своей дочери Алевтине на Север. Я ведь не могла его в деревне носить, кума бы платок признала, а так, думаю, дочери пригодится. Года не прошло, а у дочери с головой стало плохо, говорят, шизофрения обнаружилась. Я знаю, это за мой грех мне такая беда».
Что я могу сказать? Смертное не примеряют и тем более не крадут. Лучше быть подальше от греха, но если согрешили, поступите так.
Купите новую справу (смертное) и отнесите на могилу того, кого вы обидели воровством. Если место могилы неизвестно, то оставьте на могиле с таким же именем и отчеством, как у обиженного. Кланяются и просят покойника передать справу тому, кому следует.
Прежде чем приносить одежду на кладбище, обходят с ней вокруг церкви, а выйдя за ограду церкви, начитывают покаянный заговор. До начала отчитки надо подать три милостыни.
Читают так:
