Введенское кладбище в Москве: история и тайны

[София Арма]

Введенское кладбище основано в 1771 году, во время эпидемии чумы. Расположено на востоке Москвы в Лефортово, на одном из семи холмов Москвы – возвышенности Введенские горы на левом берегу реки Яузы. На Введенском покоятся останки многих известных и выдающихся людей. Среди которых Теодор фон Эйнем, основавший фабрику «Красный октябрь», известный композитор А. Ф. Гедике, повар Оливье, давший название одноименному салату, издатель И. Д. Сытин, писатели Леонид Гроссман, Михаил Пришвин, Ираклий Андроников, художники Аполлинарий и Виктор Васнецовы, внук и сын Л. Н. Толстого, архимандрит Зосима, актрисы Алла Тарасова, Татьяна Пельтцер и Мария Максакова.
Введенское (Немецкое) кладбище - одно из самых интереснейших кладбищ Москвы, это кладбище, окруженное не только историей, но и многими тайнами, легендами, настоящий музей скульптуры под открытым небом, это единственное кладбище в Москве, где есть территория, принадлежащая Франции…Во время Великой Отечественной войны на территории Введенского кладбища были похоронены французские летчики авиаполка "Нормандия-Неман", геройски защищавшие небо нашей страны и погибшие в боях на советско-германском фронте в 1944-1945 годах: Анри Фуко (1908-1944), Марсель Лефевр (1918-1945), Жюль Жуар (1914-1944), Морис де Сейн (1914-1944), Морис Бурдье (1918-1944), Жорж Анри (? -1945). В 1953 году их останки были перевезены во Францию, но бывшее место захоронения осталось.На Введенском кладбище похоронены и другие французы, оказавшиеся в России в 1812 году по велению своего императора и умершие в Москве в 1812 году. A земля, на которой захоронены воины наполеоновской армии и на которой стоит памятный знак летчикам авиаполка "Нормандия-Неман", является территорией республики Франция.
Кладбище находится на высоком северном берегу реки Синички, впадающей в Яузу. Правда, Синичку не найти — ее давно постигла участь большинства московских малых рек быть заключенными в коллекторы и течь под землей. Но живописное прибрежное расположение кладбища так и не изменилось: рельеф Введенских гор заметен здесь вполне отчетливо, причем он эффектно подчеркнут характерными ориентирами — величественными памятниками и часовнями.
От самых ворот, выполненных в готическом стиле, Введенское кладбище неизменно производит впечатление нерусского и неправославного. Его дореволюционное иноверческое прошлое сохранилось почти в целости. Восьмиконечный крест здесь едва увидишь, зато во множестве стоят латинские «крыжи», распятия, аллегорические скульптуры, портики с дверями в загробный мир, часовни, имитирующие различные западноевропейские архитектурные стили, и т. д.

Тому факту, что на кладбище так хорошо и в таком количестве сохранились старые немецкие захоронения, изумляются даже приезжие немцы. Однажды нам повстречался здесь пожилой человек, который бродил по аллеям и проливал слезы почти над каждой могилой с немецкой надписью. Вот что он рассказал. Сейчас он живет в западной части ФРГ, но родился в другом конце Германии — в небольшом немецком городке неподалеку от Данцига (Гданьска). Эта местность прежде называлась Западной Пруссией, там издавна проживало смешанное немецкое и польское население. Причем и те и другие жили в этих местах веками. И поляки, и немцы эту землю считали родной. На сотнях иноверческих кладбищ — и латинских, и лютеранских — было похоронено много поколений их предков. Но в 1945 году Западная Пруссия вместе с Померанией, Силезией и другими землями отошла к Польше. И поляки, по словам этого немца, в первые месяцы 1945-го, когда фронт ушел на запад, учинили гражданскому немецкому населению натуральное истребление. Убить мирного немца в тот период в Польше можно было совершенно безнаказанно. Это почиталось чуть ли не доблестью. И немцы искали защиты у Красной армии! Еще не наступил мир, Красная армия была с Германией в состоянии войны, а немцы, оставшиеся в тылу наших фронтов, именно у русских искали спасения. Так неистовствовали поляки.
Спустя много лет этому немцу удалось побывать на родине. Он без труда узнал свой городок, который почти не изменился, он легко нашел свой дом, в нем теперь жили поляки. Но чего ему не удалось отыскать, так это хотя бы одну немецкую могилу на кладбищах, где веками хоронили немцев. Иные лютеранские кладбища превратились в польские, а иные были безжалостно срыты. Поляки старательно уничтожили всякое напоминание о былом немецком присутствии в их стране.
И вот этот немец, оказавшись в Москве на Введенском кладбище, был совершенно потрясен увиденным: русские, которые должны бы иметь претензий к немцам больше, чем какой-либо другой народ, в своей столице держат большое немецкое кладбище, благополучно пережившее и германскую, и Великую Отечественную и до сих пор не утратившее своего колоритного немецкого облика.

На Введенском кладбище есть мемориал германским солдатам. Правда, это не гитлеровцы, это братская могила участников Первой империалистической, попавших в русский плен, а затем умерших здесь. Но, кстати сказать, есть в Москве и кладбище, на котором похоронены пленные гитлеровские солдаты, оно находится в Люблине. А на Введенском, у восточной стены, огорожен довольно просторный, тщательно ухоженный участок с обелиском посередине. На обелиске надпись по-немецки, которую можно перевести так: «Здесь лежат германские воины, верные долгу и жизни своей не пожалевшие ради отечества. 1914— 1918». На другом конце кладбища, ближе к руслу Синички, находятся две французские братские могилы — летчиков из полка «Нормандия — Неман» и наполеоновских солдат. Над могилой французов, погибших в Москве в 1812 году, установлен величественный монумент, огороженный массивной цепью. Вместо столбов эту цепь поддерживают пушки эпохи наполеоновских войн, вкопанные жерлами в землю.

Одно из самых почитаемых захоронений на Введенском кладбище — могила врача Федора Петровича Гааза (1780—1853).
Доктор Гааз сделался в России примером самого беззаветного, самого жертвенного служения людям. Его выражение «спешите делать добро» было девизом российской медицины. Мало того что он не брал с неимущих плату за лечение, так он сам иногда безвозмездно одаривал своих нуждающихся пациентов деньгами и даже собственной одеждой. Особенно Гааз прославился своим радением о заключенных в тюрьмах и ссыльных на каторгу. На оградке могилы Гааза укреплены настоящие кандалы, в каких гнали когда-то ссыльных в Сибирь.
Эти кандалы должны напоминать об особенной заботе святого доктора, как его называл народ, об узниках.
Кстати, о кандалах. Гааз добился, чтобы вместо неподъемных двадцатифунтовых кандалов, в которых прежде этапировали ссыльных, для них разработали более легкую модель, прозванную потом гаазовской (именно такие кандалы теперь и украшают его могилу), и еще чтобы кольца на концах цепей, в которые заковывали руки и ноги арестанта, были обшиты кожей.
Любопытный эпизод, характеризующий доктора Гааза, приводит В. В. Вересаев. Однажды на заседании московского тюремного комитета, членом которого был и владыка митрополит Московский Филарет, Гааз так ревностно отстаивал интересы заключенных, что даже архиерей не выдержал и возразил: «Да что вы, Федор Петрович, ходатайствуете об этих негодяях! Если человек попал в темницу, то проку в нем быть не может». На что Гааз ответил: «Ваше высокопреосвященство, Вы изволили забыть о Христе: он тоже был в темнице». Филарет, к слову сказать, сам много усердствовавший для простого народа и причисленный впоследствии к лику святых, смутился и проговорил: «Не я забыл о Христе, но Христос забыл меня в эту минуту. Простите, Христа ради».
В последствии, доктор Гааз все свое состояние употребил на нужды больных и заключенных. До последней копейки.
Хоронили его за счет полиции. Но за гробом святого доктора на Введенские горы шли двадцать тысяч человек! Возможно, это были самые многолюдные похороны в Москве.

В глубине кладбища почти у другого его выхода с левой стороны есть загадочное место, называемое
готами «вампирка», простыми людьми как «Дом на песке», а на самом деле то ли усыпальница семьи Вогау, то ли миллионнера Кноппа. Надписи не сохранились, сооружение в виде античного входа в храм разваливается, штукатурка осыпается, всевозможные надписи на колоннах — все это в жутком состоянии. Но место и вправду таинственное и с давней историей. Однажды две бабушки на нашей экскурсии «Заблудившийся трамвай» подошли к нам и сказали, что есть легенда об одном миллионере, у которого была одна любимая приемная дочь. Она умерла будучи молодой и не оставила наследников, отец безумно горевал и решил построить вот этот «Дом на песке» для неё и для себя. Не знаю насколько это правда, но вот то, что до 1946 года на этом месте в римской арке стояла удивительная фигура Христа работы флорентийского скульптора Романелли, так это правда. Одна рука Иисуса свисала немного вниз, и когда шёл дождь, вода струилась на землю с его ладони. Многие приходили к этой статуе, считая её священной, а воду стекающую с руки Христа целебной. Даже святая
блаженная Матрона Московская посылала свою помощницу Верочку к статуе Христа когда сильно заболела. Слух о паломничестве на Введенское дошёл до советского руководства и статую увезли. И только недавно удалось обнаружить её. Теперь она стоит в Московской духовной семинарии в Сергиевом посаде. Но после изчезновения той статуи у могилы семьи Третьяковых-Рекк была установлена родственниками другая скульптура Белого Христа у чёрной стены работы скульптора Натальи Крандиевской, мамы архитектора Файдыша автора монумента «взлетающей ракеты» возле метро ВДНХ. Теперь магические свойства помощи страждущим приписываются изваянию Белого Христа.

Где-то на его территории, вероятнее всего, перезахоронен прах Франца Лефорта , который сначала был погребен в немецкой кирхе, а затем был перезахоронен.
Время от времени появляются свидетельства о том, что на Введенском кладбище якобы были обнаружены осколки могильной плиты , а это значит , что там похоронен Франц Лефорт. Но, хоть и каждый раз эти сведения оказываются мало доказуемыми , тем не менее скорее всего прах человека, в честь которого назван целый район столицы - Франца Лефорта находится именно здесь. Отсюда пошла легенда о призраке Лефорта, который прогуливается по кладбищу.
Одна из самых интересный легенд, связанных с этим местом, рассказывает , что будто бы под холмом, на котором стоит Немецкое кладбище , расположен целый город всевозможных подземелий, катакомб и подземных склепов и, что войти в эту подземную Введенку, как его называют , можно только через какие то определенные старинные постройки - часовни или склепы, которые расположены на кладбище.
К сожалению, какие именно это постройки и в каком конкретном месте на территории кладбища они располагаются вряд ли сейчас уже кто- нибудь сможет сказать...

Приведу отрывок рассказа еще одного человека (печатается в первозданном виде):
Еще помню, кто-то рассказывал, что на одной из могил просто написано, что этот камень желания исполняет... не в прямую написано, а в виде эпитафии стихотворной, но если ее внимательно прочесть, то все становится очевидно. Еще помню, кто-то из бабок рассказывал, что одна из часовен на чьем-то тоже семейном захоронении чуть ли не порчу и сглаз снимала, если к ней прижаться, с какой-то определенной стороны света и не то просто просить сильно,что бы очистила тебя, не то молитву какую-то определенную читать... Правда часовня эта уже тогда, лет 20 назад была в очень плохом состоянии... было видно, что камни с портика сыпались, да и вообще ощущение было, что она вот-вот рухнет... подходить, а тем более прижиматься к ней было стремновато... да и нужды вроде особой не было. Сейчас может и вовсе уже развалилась. К какой-то из скульптур надо было ходить просить удачи на экзаменах и вообще в учебных делах....
Ну про флейту Лефорта, которую на кладбище частенько слышно, думаю, даже и говорить нет смысла, Вы наверно это лучше меня знаете... Для меня вот тут откровением было, что появились какие-то данные, что эту флейту теперь и в Лефортовском тоннеле даже слышно. Я где-то прочла случайно, удивилась, а муж удивился еще больше, что я оказывается ее ни разу в тоннеле не слышала, он говорит, пока часто там ездил регулярно слышал. Вот, обрывочно, то что я помню...

- Сказ про то, как вдова себе мужа нашла
Про склепы Введенского кладбища есть две притчи. Одна - стихотворная:
"В тени, в тиши, вдали от сует
Стоит одиноко с древних времен,
В веках зачарован, магический склеп.
Исполнит желанье, что будет на нем".
Другая передается из уст в уста среди лефортовской молодежи: "Жила-была женщина, которая очень любила своего мужа. Потом муж умер, а женщина ну никак не могла смириться с его смертью: отказывалась от еды, не спала, все время проводила на кладбище, оплакивая своего любимого.... А в один прекрасный день написала на склепе: "Хочу, чтобы мой муж ожил". Муж, конечно, не ожил, но к склепу однажды пришел мужчина, страдающий половым бессилием, и тоже что-то написал. Надо сказать, что он был похож на покойного вдовушкиного мужа, как брат-близнец. С первого взгляда они полюбили друг друга и жили долго и счастливо...". Откуда пошли гулять в народе эти легенды, неизвестно. Ясно одно, люди приходят пишут свои просьбы на стенах фамильных усыпальниц с завидным постоянством.

Есть часовня старца Захарии, или, как его звали в монашестве, Зосимы, в которую люди специально приезжают молиться о даровании супруга или о помощи в выборе второй половины. Говорят, что помощь им и их детям подается, и все это без каких-либо записок на стенах введенских склепов. Табличка на часовне рассказывает о Захарии-Зосиме так: "Прожил 86 лет (1850-1936), совершил много подвигов, сотворил множество чудес, засвидетельствованных очевидцами. Некоторые чудеса сотворил Бог ради Захарии еще в детстве его. Он трижды видел Троицу и трижды наяву Богоматерь- дважды ходил по воде, как по суше, по его молитве воскрес умерший, он исцелял больных и очищал от грехов. Это подвижник, достойный имени святого.

Часовня над склепом семейства Эрлангеров, архитектор Ф.Шехтель, внутри - мозаичное изображение Христа Сеятеля работы К.Петрова-Водкина.
Часовня семейства Эрлангеров - одна из самых почитаемых на Введенском кладбище, сейчас она приведена в порядок, но были времена, когда обветшавшая, она была вся исписана пожеланиями страждущих... У часовни своя интересная история. Благодаря блаженной Тамаре удалось сделать часовню такой, какая она сейчас.
Собирать средства на реставрацию часовни взялся приход церкви Петра и Павла, что на соседней Солдатской улице. И батюшка благословил стоять возле часовни с кружкой некую Тамару, которая не только собирала вознаграждение, не только сама расчищала склеп под часовней от земли и векового мусора, но и поселилась на кладбище: она смастерила возле часовни шалаш и жила там довольно долго, пока не исполнила своего послушания. На ночь кладбище закрывалось, и тетя Тамара, как называли ее кладбищенские работники, оставалась совершенно одна в своем шалаше среди всей этой сумрачной готики... Утром работники отворяли ворота кладбища, и их в ограде как ни в чем не бывало встречал улыбающийся человек с медной кружкой на шее. Но однажды тетя Тамара исчезла и больше никогда не появлялась на Введенских горах. И, как обычно бывает в таких случаях, она превратилась в образ легендарный. Рассказывают, что ее видели в Москве возле разных храмов: будто бы она стоит там с неизменной своей кружкой и все собирает вознаграждение для каких-то благих целей.
Днем часовня Эрлангеров открыта, и всякий может там зажечь свечу и полюбоваться на шедевр. Многие оставляют на наружных стенах этой и других часовен свои обращения к Господу.

Легенда о Гордоне: после смерти тело генерала Петра Гордона, сподвижника Петра I, пьяницы и балагура, долго не могли предать земле. Наконец его останки захоронили на Введенском кладбище, но затем могила его пропала, а из кладбищенской книги оказались вырваны несколько листов. Говорят, что иногда он топочет по плитам своими каблуками и пугает посетителей.
А могила доктора Гааза, наоборот, лечит и исцеляет.

Вот история глазами очевидцев:
Когда мне было лет 15-16, я училась на 1-ом курсе колледжа КЛП № 5. В то время я уже полтора года, как встречалась с молодым человеком и имела близкие отношения с одной девушкой, которые носили дружеский характер. Скажем так, она была блондинкой, с длинными волнистыми волосами и обладала сложным характером. Ко мне она относилась, как к младшей сестре и мы практически все свободное время проводили вместе. Звали мою "старшую сестру" Анастасия.
У Насти был парень - сын маминой подруги. Звали его Иван.
Так, что, для них обоих я была младшей сестренкой.
Они меня везде таскали с собой, а мне это нравилось.
С Ваней мы сошлись на музыке. И он и я любили одно и то же - классику и металл. С Настей меня держала разность характеров.
И, как-то летом, мы условились сходить на кладбище. Ночью.
Предусмотрительно, захватив с собой камеру.
Ваня очень боялся всего, что связано с кладбищами, мне было совершенно пофигу, а Настя прямо загорелась идеей. Мы перелезли через забор. Ванька (он был жутко верующий) нас перекрестил и остался сидеть на металлической крыше готического кирпичного забора. Мы с Настюхой включили ночную съемку, взялись за руки и пошли. Шли мы довольно долго. По правую руку от нас высокой мощной стеной возвышался колумбарий, по левую располагались холмы могил с крестами и памятниками. На дисплее видеокамеры все было отчетливо видно, при том, что ночь была довольно темная. А мы, трусишки, когда доносился малейший шум сторожевой собаки или сидевшей на ветке птицы, останавливались и начинали всматриваться в темноту.
Нужно сказать, что на полпути к восточному входу-выходу, со стороны колумбария, есть маленький крытый участок, под которым обычно стоит громадная железная стремянка, скрытая от дождя. Мы дошли до нее и я, не останавливаясь прошла внутрь, под крышу.
Настя замерла в трех метрах от меня и опустила камеру.
Поманив ее рукой, я засмеялась: "Настюх, сама же хотела сюда ночью? Чего встала?"
"Старшая сестра" вновь подняла камеру и сделала пару мелких шагов навстречу ко мне. Вдруг, она рванулась ко мне, схватила за руку и потащила к выходу.
Кое-как, я вырвалась и начала упрашивать ее рассказать мне, что случилось.
Пробежав половину пути, она, все таки выпустила мою руку, открыла камеру и отмотала запись назад. Я подошла поближе, чтобы посмотреть наш "шедевр".
Удивлению не было предела, когда на маленьком дисплее были запечатлены то приближающиеся, то отдаляющиеся могильные ограды, непонятный шум. Шум, при чем, как аудио, так и видео. Непонятные голоса, лай собак, удары железом об железо. Голоса были слышны четко и обрывались лишь редкими вздохами. Мужские и женские.
Мы рванули к забору.
На заборе, сумасшедшим фанатиком, восседал Ваня, крестился сам и осенял крестом пространство. Завидев нас, он свесился и протянул руку. Настяха подсадила меня, потом, вставив ногу в крестообразное отверстие в кирпичном заборе, подтянулась и влезла сама.
Рядом была остановка трамвая. Время около часа ночи.
Мы прыгнули в, наверняка, последний 45 трамвай и укатили.
По пути мы показали пленку Ване.
В конце, когда мы досмотрели до конца меня и его передернуло.
Когда Настя стояла в трех шагах от навеса, камера запечатлела замечательный момент: лампадка, которая горела под крышей, по левую руку от нас очень странно затряслась. В следующий момент, красный огонек поднялся у меня над головой и исчез. Я же, была готова поклясться, что огонек горел и продолжал гореть даже после того, как мы убежали.Следует добавить, что после того, как мы вернулись домой, мы просмотрели файл сначала на компьютере, потом подключили к телевизору.
Шум оставался. Голоса и лай собак.
Было действительно страшно.

Есть предания и более мистические. Многие утверждают, что весенними вечерами со стороны Введенского кладбища доносится мелодия, исполняемая на флейте. А если на улице идет дождь, то флейта звучит до самого рассвета. А вторит ей звон железных кандалов с могилы доктора Федора Петровича Гааза.

Но как бы там ни было, не стоит, наверное, тревожить попусту мир почивших глупыми ночными прогулками по кладбищу "на спор". Помните, у Бога все живы. И стремитесь подобно доктору Ф.П. Гаазу делать добро.

( взято с просторов инета )