Друиды и человеческие жертвоприношения

[Alita]

Наряду с известной и неоспоримой мудростью друидов, литература о них часто содержит указания, как бы стыдливые намеки, на человеческие жертвоприношения, практиковавшиеся ими.

Хорошо известно, что друиды и религия, представителями которой они являлись, к началу I века н. э. стали объектом последовательных мер подавления, проводимых римскими властями. Согласно Светонию, Август объявил о запрещении придерживаться друидической религии тем, кто стал Гражданами Рима. Плиний рассказывает, как при Тиберии сенатом был принят закон против галльских друидов «и всех предсказателей и целителей подобного толка». Как сообщает Светоний, Клавдий в 54 году н. э. «полностью уничтожил варварскую и бесчеловечную религию друидов в Галлии».

О друидах, их месте в кельтском обществе и основных функциях стало известно в первую очередь из античных источников, среди которых самым интересным и полным по праву считается шестая книга «Записок о Галльской войне» Юлия Цезаря, где содержится такое их описание: «Друиды принимают деятельное участие в делах богопочитания, наблюдают за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывают все вопросы, относящиеся к религии; к ним также поступает много молодежи для обучения наукам, и вообще они пользуются у галлов большим почетом. Именно они ставят приговоры почти по всем спорным делам, общественным и частным; совершено ли преступление или убийство, идет ли тяжба о наследстве или границах — решают те же друиды; они же назначают награды и наказания; и если кто — будет ли это частный человек или же целый народ — не подчинится их определению, то они отлучают виновного от жертвоприношений. Это у них самое тяжелое наказание. Кто таким образом отлучен, тот считается безбожником и преступником, все его сторонятся, избегают встреч и разговоров с ним, чтобы не нажить беды, точно от заразного; как бы он того ни домогался, для него не производится суд; нет у него и права на какую бы то ни было должность. Во главе всех друидов стоит один, который пользуется среди них величайшим уважением. По его смерти ему наследует самый достойный, а если таковых несколько, то друиды решают дело голосованием, а иногда спор о первенстве разрешается даже оружием. В определенное время года друиды собираются на заседания в освященное место в стране карнутов, которая считается центром всей Галлии. Сюда отовсюду сходятся все тяжущиеся и подчиняются их определениям и приговорам. Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию; и до сих пор, чтобы основательнее с нею познакомиться, они отправляются туда для ее изучения.
Друиды обыкновенно не принимают участия в войне и не платят податей наравне с другими, они вообще свободны от военной службы и от всех других повинностей. Вследствие таких преимуществ многие отчасти сами поступают к ним в науку, отчасти их посылают родители и родственники. Там, говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцать лет. Они считают даже грехом записывать эти стихи, между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях, они пользуются греческим алфавитом. Мне кажется, такой порядок у них заведен по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти... Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души: душа, по их учению, переходит по смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает храбрость. Кроме того, они много говорят своим молодым ученикам о светилах и их движении, о величине мира и земли, о природе и о могуществе и власти бессмертных богов».


Цезарь пишет о том, что друиды не только участвовали в жертвоприношениях, но и следили за правильностью их исполнения и вообще руководили всей религиозной жизнью галлов. Затем Цезарь описывает сожжение людей, предназначенных в жертву, правда, не упоминая об участии в нем друидов.

Страбон в IV книге «Географии» писал: "Римляне проложили конец их (кельтов. — Прим. ред.) жестоким обрядам, и также борются они с жертвоприношениями и пророчествами, столь мало похожими на наши. Так, человека, предназначенного в дар богам, ударяют в спину боевым кинжалом и затем, согласно характеру конвульсий умирающего, предсказывают будущее... Все это совершается всегда при участии и по воле их друидов".
Страбон также описывал обычай разрубать тело жертвы на куски и подвешивать их затем на священных деревьях или на стенах храмов. Существовал также ритуал, согласно которому жертву топили, и подвергали ингумации (зарывали в землю), закалывали ножом или копьем и т.д. "Рассказывают и о других видах человеческих жертвоприношений: несчастных жертв могли убивать стрелами, сажать на кол в храмах или сооружать из деревьев и соломы колосс, бросать туда домашний скот, всевозможных диких животных и людей и сжигать все это в качестве подношений"

Лукан, римский поэт I в. до н.э., отмечал, что в Галлии для бога Езуса жертву подвешивали на дереве, для Тараниса — сжигали живьем, а для Тевтатуса ее топили в специальном огромном котле.

Вторит ему и свидетельство Диодора Сицилийского: «Они — и в этом проявляется дикость их натуры — ведут себя как закоренелые безбожники в том, что касается жертвоприношений. Так, у них есть обычай держать взаперти всех преступников вплоть до пяти лет, а затем во славу своих богов они сажают их на кол и приносят в жертву, добавляя к этому много других даров, сжигая все вместе на огромных, специально подготовленных кострах. Из пленников, захваченных на войне, они также делают несчастных мучеников, приносимых в жертву богам.»

Однако Гомер похожим образом описывает, как царь греков Агамемнон принес во время Троянской войны в 1180 г. до н. э. в жертву собственную дочь, как перед погребальным костром Патрокла были сожжены и пленники-троянцы. При этом нет никаких оснований утверждать, что при жизни Гомера греков считали нецивилизованным народом, практикующим человеческие жертвоприношения.
Даже в классическое время перед битвой при Саламине (480 г. до н. э.) греки принесли в жертву Дионису трех персидских пленников. Столетием позже, перед битвой при Левктрах (371 г. до н. э.) фиванцы, поверив в сон Пелопида, были готовы принести в жертву белокурую девушку, но в последний момент заменили ее белой кобылицей.


Римляне времён республики также не чуждались человеческих жертвоприношений для умилостивления богов в таких исключительных случаях, как вторжение Ганнибала в Италию. Но уже в 97 г до н. э. в Риме все формы человеческих жертвоприношений были запрещены и с тех пор рассматривались как варварский обычай. При этом было предано забвению, что столь популярные в Риме гладиаторские поединки первоначально носили ритуальный характер и представляли собой своего рода подношение богу войны.

Плиний, повествуя о том, как император Тиверий «преследовал друидов», поздравляет своих друзей, живших в провинции, с тем, что власти жрецов наконец-то положен конец и отошли в прошлое жестокие ритуалы, вдохновлявшиеся ложным учением о том, будто богам доставляют удовольствие жестокие убийства и каннибализм.

Широко известна и сделанная из ивовых прутьев клетка в форме человека «Плетёный человек», которую, согласно «Запискам о галльской войне» Юлия Цезаря и «Географии» Страбона, друиды использовали для человеческих жертвоприношений, сжигая её вместе с запертыми там людьми, осуждёнными за преступления или предназначенными в жертву богам.

Во времена Цезаря ежегодно происходила Карнутская ассамблея — представительное собрание друидов, наделенное чрезвычайными полномочиями, имевшее религиозный и судебный характер. Для ассамблеи был выбран особый священный участок. Это главное святилище кельтов Галлии находилось на территории Карнутов (близ современного Орлеана), потому что эта область считалась центром всей Галлии.

Карнутская ассамблея начиналась с публичного жертвоприношения. Когда римский поэт Лукан говорил об ужасных кровавых жертвах великим галльским богам Тевтатесу, Езусу и Таранису, то скорее всего он имел в виду религиозные церемонии, проводившиеся на карнутской земле. При этом из текста Лукана совершенно ясно, что в жертву приносили людей. Диодор, Страбон и Цезарь тоже сообщали о человеческих жертвоприношениях, которыми руководили друиды. По‑видимому, все эти авторы имели в виду одни и те же религиозные, обряды, совершавшиеся во время Карнутской ассамблеи.


Во время карнутских встреч друиды проводили не только религиозные церемонии, но и судебные процессы. В этом состояло своеобразие Карнутской ассамблеи. По словам Цезаря, ассамблея была прежде всего особого рода общегалльским судилищем: «Сюда отовсюду сходятся все тяжущиеся и подчиняются определениям и приговорам друидов». Галлы добровольно и охотно обращались к суду друидов, который представлял альтернативу несправедливому суду магистратов и к тому же был освещен высоким религиозным авторитетом жрецов. Как целые общины, так и частные лица представляли на рассмотрение друидов свои разногласия. Друиды занимались в основном уголовными преступлениями, связанными с убийством, но в их ведении находились также дела о наследстве и тяжбы по поводу размежевания земель. Трибунал друидов устанавливал размер виры, которую убийца должен выплатить семье жертвы. В случае невозможности или нежелания виновного уплатить установленное друидами вознаграждение семье пострадавшего они определяли меру наказания.


В то же время, «отлучение от жертвоприношений», о котором писал Цезарь, воспринималось древними кельтами как тяжелейшее наказание: выброшенный из общества, такой человек терял возможность регулярно приобщаться к божественной сути и тем самым выпадал из круга времени. Вряд ли измученные «жестокими друидами» люди сильно боялись бы такого отлучения от культа.

Высокий авторитет и сакральное значение Карнутской ассамблеи объясняется тем, что ее проведение включало важнейшие ритуалы, как бы воспроизводившие космогонический акт. Карнутская ассамблея проходила в определенное время года, и это время было проекцией мифического изначального времени, когда создавался мир. Кроме того, по словам Цезаря, церемонии Карнутской ассамблеи совершались в «освященном месте». Тем самым осуществлялась связь сакрального времени и сакрального пространства, в которых Космос часто сравнивается и отождествляется с космическим временем.

Возможно, человеческие жертвы Карнутской ассамблеи имитировали изначальную жертву, принесенную «во время оно», чтобы дать жизнь всему миру. И наконец, вершившееся на ассамблее правосудие отождествлялось с космическим порядком.

На одной из пластин культового котла, найденного возле местечка Гундеструп в Дании, изображена гигантская фигура, опускающая в котел вниз головой маленького человечка. Долгое время это изображение трактовалось как человеческое жертвоприношение через утопление. Сопоставление этого сюжета с текстом одного из валлийских эпических преданий позволяет предположить, что на пластине — чудесный котел жизни, в который опускали погибших воинов, чтобы на следующий день они воскресли и опять приняли участие в битве.

Эта и подобные интерпретации привели к тому, что некоторые современные ученые пытались снять с друидов ответственность за человеческие жертвоприношения. Так, друидов защищает французская исследовательница Франсуаза Леру: «В любом случае, — писала она, — представление о друиде, приносящем на дольмене человеческую жертву, есть исключительно плод воображения». Сообщения античных авторов Ф. Леру комментировала следующим образом: в ирландских и валлийских преданиях историю очень трудно отделить от мифологии; классические же авторы (Цезарь, Страбон, Диодор и др. ) не понимали этого и потому ошибочно преувеличивали значение и реальность человеческих жертвоприношений у кельтов. Галлия и Британия казались современникам Цезаря и Августа сказочными странами, и поэтому о них ходили самые невероятные слухи.»

Английская исследовательница Нора Чедвик также пыталась оправдать друидов. По ее мнению, в тексте Страбона ничто не указывает на участие друидов в этом ритуале. Они якобы лишь присутствовали при жертвоприношениях, «как чиновники, следившие за исполнением ритуала и предупреждавшие неправильное ведение процесса».

Против подобной точки зрения выступал шотландский ученый Стюарт Пигготт. Объективно рассмотрев свидетельства античных авторов и справедливо считая их достоверными, С. Пигготт считал совершенно неправомерным «отстранение» друидов от участия и, вероятно, активного, в верованиях и ритуалах, включавших человеческие жертвоприношения. Друиды, по его словам, были жрецами кельтского общества, и кельтская религия была их религией со всеми ее жестокостями. Пигготт высмеивал представления о том, что «.... друиды, находясь по долгу службы при совершении жертвоприношений, стояли с неодобрением на лицах, погруженные в возвышенные размышления».

Вместе с тем, классические авторы подчеркивали, что человеческие жертвоприношения имели место только во времена большой опасности.


Вероятно, обоснованно мнение, согласно которому жертва, как правило, носила характер искупительный и предохранительный. Это всегда был сложнейший ритуал, необходимость точности исполнения которого обуславливалась его глубинным священным смыслом. В жертве единовременно воплощалось само божество, умерщвленное жрецом, чтобы затем вновь воскреснуть. Именно в этом и состояла социальная и духовная сущность ритуала жертвоприношения, которое обеспечивало продолжение времени, поддерживало его естественный ход.

Таким образом, обзор источников и их сопоставление с духом друидизма позволяет утверждать, что человеческие жертвоприношения, совершавшиеся лишь в исключительных случаях — во время значительной опасности или с посвятительно-мистериальной целью, были приписаны римской пропагандой поголовно друидизму как обычная практика и свидетельство жестокости и нецивилизованности кельтов вообще и друидов в особенности, ведь именно в друидах видело римсоке государство своего главного противника на галльских землях. И явно преувеличенная «жестокость друидов», вероятнее всего, является всего лишь одним из первых примеров искажения действительности в пропагандистских целях.